Онлайн платежи
Приложение
Домашний интернет за бонусы
Роуминг (супер роуминг)
Конструктор
Безлимитный интернет
Previous Next Play Pause

Югоосетинский парламентарий заметил, что в республике "немного обеспокоены" словами политика, но, в то же время, подчеркнул, что вести диалог с Тбилиси или нет - это выбор абхазского народа

ЦХИНВАЛ, 16 янв - Sputnik, Елена Кулумбегова. Глава комитета парламента Южной Осетии по внешней политике и межпарламентским связям Заза Дриаев прокомментировал заявление лидера абхазской оппозиции Аслана Бжания, высказавшегося за диалог между Сухумом и Тбилиси.

"Конечно, мы немного обеспокоены этими действиями, но это внутренние дела Абхазии, с кем и как вести диалог, это будет выбор абхазского народа. Мы внимательно следим за событиями в братской республике, вмешиваться мы не должны. Единственное что могу подтвердить, что Южная Осетия с Грузией вести диалог не собирается до тех пор, пока Грузия не признает независимость республики и не будет подписан меморандум о неприменении силы", - сказал Дриаев Sputnik.

Лидер абхазской оппозиции Аслан Бжания, который намерен баллотироваться на пост президента республики, высказался за диалог между Сухумом и Тбилиси. В беседе с грузинским агентством "ИнтерпрессНьюс" он заявил, что "никакого значения не имеет, сколько сторон будет участвовать в этом диалоге, главное, чтобы в этот процесс были вовлечены люди, которые желают заключить этот процесс в человеческие и мирные рамки".

 

 

 

В Абхазии в самом разгаре путина, которая, как обычно, сопровождается многочисленными нарушениями. Рыбу ловят хищническими способами, в неположенных местах, не обращая внимания на нормы вылова. Незаконный и бесконтрольный лов безвозвратно разрушает экологию абхазской акватории и наносит невосполнимый вред популяциям разных видов рыб. О ситуации рассказывает председатель Федерации рыболовно-охотничьего спорта Республики Абхазия Альберт Бондаренко.

Елена Заводская: Альберт, в последние дни я вижу ваши возмущенные посты в «Фейсбуке» о нарушениях при вылове рыбы. Расскажите, пожалуйста, что у нас происходит и что именно вызывает у вас такую озабоченность?

Альберт Бондаренко: Хотелось бы обратить внимание на те квоты, которые государство выдает заводам и кораблям для вылова рыбы. Каждый год собирается сессия, на которой присутствуют представители экологических служб России, Абхазии, Минсельхоза. Они занимаются выдачей квот и разработкой тех мер, которые могут препятствовать незаконным видам лова. В первую очередь это касается квот. Азово-Черноморский НИИ вместе с московским НИИ каждый год рекомендуют определенное количество к вылову, так как каждый год на территории черноморского побережья находится определенное стадо хамсы.

В прошлом году было рекомендовано 20 с небольшим тысяч тонн, но наше правительство разрешило сначала выловить 27 тысяч тонн, так как предоставлялась информация, что на нашем побережье находится стадо размером около 120 тысяч тонн. Это соответствует международным законам, которые говорят, что нельзя вылавливать больше 25% из общего стада, чтобы его не травмировать, чтобы оно в будущем не уменьшалось, а пополнялось или хотя бы оставалось на таком же уровне.

В итоге, в течение хамсовой путины – 4-5 месяцев – наше правительство увеличивало квоту с 20-ти с лишним до 70 тысяч тонн. Т.е. наше правительство решило выловить 2/3 стада, которое существует. Мы тем самым уничтожаем наши биологические ресурсы. Я уже не говорю о том, что вылавливается не только хамса. Хамса – это та рыба, под которой стоит вся хищная рыба, которая питается ею. Я не говорю о краснокнижных видах рыбы – это тот же самый черноморский лосось – кунджа, который также вылавливается кораблями. В прилове он всегда есть, и никто никогда его за борт не выбросит.

Е. З.: Такая ситуация, как вы сказали, была с квотами в прошлую путину. А что у нас с квотами в нынешнем году?

А. Б.: В этом году разрешили около 30 тысяч тонн, хотя Азово-Черноморский НИИ сказал, что стадо объемом 110 тысяч тонн максимально пришло со стороны Грузии, Турции и со стороны России. Есть неподтвержденные данные, что автоматически эта квота будет увеличена в январе или феврале, потому что эти квоты, выданные осенью, уже практически все выбраны. По словам того же Савелия Читанава (главный эколог Абхазии), других министров, а также Романа Дбар (директор НИИ экологии), за все эти годы ни один эколог не присутствовал ни при погрузке, ни при выгрузке рыбы – ни на заводах, ни на кораблях. Никто не контролирует количество выловленной рыбы, которая отгружается на эти заводы, поэтому мы не можем сказать, было выловлено 20 или 70 тысяч тонн. Возможно, было выловлено и 100-120 тысяч тонн. Это все неподконтрольно.

Е. З.: А как у нас производится лов рыбы рыболовецкими сейнерами? Одни говорят, что они разрушают экологию дна, что приводит к исчезновению рыбы, потому что ей нечем кормиться; другие говорят о том, что лов рыбы производится безопасно, кошельковыми неводами, и никакого ущерба дну они не причиняют. Если можно, поясните этот вопрос.

А. Б.: Нам все говорят, что они ловят кошельковыми неводами. Да, тралы запрещены, тралов у них нет. Трал сгребает со дна все, что можно, уничтожая его микрофлору. Но кошельковый невод бывает и 100, и 150, и 200 метров в высоту. В тех местах, где ловят эти корабли, глубины не более ста метров. В основном у нас хамса приходит в гудаутскую, пицундскую и гагрскую бухты. Соответственно, когда этот кошельковый невод опускается, он опускается до дна и сгребает все дно, забирая всю рыбу, которая находится у дна, и вся микрофлора дна уничтожается. Поэтому мы видим каждый год уничтожение наших водных биологических ресурсов: рыбы становится все меньше, видовой состав становится меньше и размер рыбы, соответственно, намного меньше. Почему все рыбаки и рыболовы жалуются? Поверьте, кому как ни нам в федерации знать, когда нам звонят из всех городов и жалуются: Что с рыбой? Что происходит?

Е. З.: Ясно. А что говорят наши законы: где и как могут ловить рыбу корабли?

А. Б.: У нас закрыта 500-метровая зона от берега, т.е. корабли не могут подходить ближе 500 метров и вылавливать рыбу. Но у нас десятки, если уже не сотни за эти три-четыре года нарушений, которые зафиксированы на фото- и видеоаппартуру с использованием лазерного дальномера. Мы показывали и доказывали, что такие нарушения есть. Корабли выплачивают за нарушения три-четыре тысячи рублей штрафа, но это – капля в море. По словам директора завода и одного из капитанов, с которыми мы разговаривали, они не опускают невод, пока на своих сонарах и эхолотах не увидят, что могут поднять не менее десяти тонн рыбы. В разных водах, в разных городах, в разных акваториях у нас глубина разная. Так, в гудаутской акватории в 3-4 км от берега глубины вообще 16-20 метров! В гагрской бухте то же самое, есть места, где глубины 50-60, максимум 70 метров! Поэтому, чтобы они не говорили, они все равно сгребают все с нашего дна и уничтожают всю его микрофлору.

То же самое касается устьев рек, куда они проходят и где они ловят. Есть закон: в шестикилометровой зоне вправо, влево и вглубь от берега и от устья реки ловить нельзя, но они все равно там ловят. И это остается безнаказанным, потому что у нашей Федерации нет такого количества людей и аппаратуры, чтобы успевать фиксировать правонарушения во всех частях нашей необъятной родины.

Есть еще один момент, которого я бы хотел коснуться. У нас еще в советские времена были заповедные зимовальные ямы, где промышленный вылов рыбы был запрещен вообще. Это – Очамчырский район, пицундская и гагрская бухты, куда приходит хамса и другие виды рыбы на зимовку. Они там жируют, откладывают икру и расходятся. Эти зимовальные ямы до сих пор открыты. Но их ни в коем случае нельзя оставлять открытыми для промышленного лова, потому что этим мы уничтожаем всю нашу рыбу!

Е.З.: Альберт, а что со всем этим делать? Как эту ситуацию привести в порядок?

А.Б.: Как с этим бороться? Не знаю. На правительственном уровне или путем изменения законов и подзаконных актов мы пробовали это делать, но это – непробиваемая стена! У нас до сих пор нет закона о рыболовстве, и действует закон о рыболовстве 1960-х годов, в котором прописан штраф за браконьерство – 50 рублей! Новый закон два-три года тому назад по просьбе Романа Дбар в России создали, но наше государство не может заплатить несколько сот тысяч рублей, чтобы нам этот закон выдали, и мы могли его принять. Я общался со многими депутатами, которые готовы его принять, чтобы у нас все было в правовых рамках. А как это еще изменить, не могу вам сказать.

Я уже не говорю о том, что два года назад у нас было три рыбных завода, сейчас у нас их семь. Когда мы были на приеме у премьер-министра пару лет назад, там собрались депутаты, министры, представители заводов, представители общественных организаций. Нас тогда официально заверили, что больше трех заводов не будет, ведь для того, чтобы один завод был рентабельным, ему нужно переработать за хамсовую путину не менее семи тысяч тонн рыбы. Когда у нас семь заводов, им нужно выдать квоту не меньше 49 тысяч тонн. И я не понимаю, где тут логика, если нам рекомендуют квоту не более 27-30 тысяч тонн? Значит, они будут воровать и вылавливать больше. А когда изначально эти квоты выдаются, чтобы общественность и народ не вышли на митинг, их определяют в 27-30 тысяч тонн. Это делается для того, чтобы через месяц увеличить квоту, потом ее еще увеличить, как это делалось в прошлом году: с 27 тысяч тонн подняли до 70-ти.

Эхо Кавказа

 

Бывший вице-президент Виталий Габния выступил на митинге сторонников действующей власти в филармонии 11 января. Он обратился к оппозиции с просьбой не нагнетать обстановку и пойти на компромисс.

«Произошло то, что произошло. На той стороне тоже есть наши друзья и родственники. Они нам не враги, а политические оппоненты, нужно выходить на компромисс – это, когда каждый должен немного отступить, чтобы мы пришли к общему. Пока существует у них уверенность, что они на коне, ничего не получиться», – сказал Габния.

Говоря о ситуации в 2014 году, он отметил, что тогда люди пришли к администрации не для того, чтобы захватить ее:

«Мы пришли остановить паспортизацию граждан Грузии в Галском районе и пытались с президентом договориться, были согласны на компромисс. Мы согласны были на совместный кабинет министров, эти переговоры шли 6 часов, и мы ни к чему не пришли. Никакого разворовывания АП тогда не было, никакие документы не сжигались, двери не вскрывались, сейфы не распиливались, такого ужаса, как сейчас не было».

Габния добавил, что сегодня «достаточно людей, которые давят на президента, чтобы мы пошли и вернули администрацию». По словам бывшего вице-президента, Рауль Хаджимба не согласен с такой постановкой вопроса.

«Но если кто-то вместо компромисса хочет атаковать нас дальше, то эта ответственность уже будет на них», – подчеркнул Габния.

Он напомнил, что в 2014 году перед комплексом правительственных зданий собралось до 8 тысяч человек, а за ночь это переросло в 20- тысячный митинг.

«Если бы президент [прим. ред. Александр Анкваб] не подписал отставку, мы готовы были идти на компромисс, где он оставался бы на 3 месяца с установлением даты выборов. Наши оппоненты не собрали ни 10, ни 20 тысяч человек, а порядка 1000 человек», – сказал экс-вице-президент.

Габния заверил: «Президент никуда не уходит. Необходим компромисс. Президент готов идти на новые выборы, в каком качестве – это предмет обсуждения. По закону он исполняет обязанности в последующие 3 месяца».

Нужная газета

 

На 79-м году из жизни ушел известный абхазский общественный и политический деятель Анри Джергения.

Анри Джергения родился в 1941 году в Ленинграде. Закончил школу в Сухуме, затем - юридический факультет Московского государственного университета. Работал в МВД Абхазии следователем, старшим следователем, затем - старшим следователем прокуратуры города Сухум. Был судьей, председателем Сухумского городского суда. С 1978 по 1992 годы - член Верховного суда Абхазии. С 1991 г. по 2002 г. Анри Михайлович Джергения был личным представителем Председателя Верховного Совета Абхазии, а впоследствии Президента РА в процессе абхазо-грузинского урегулирования.

В 1992 году А.М.Джергения был автором квотного распределения депутатских мест в предвоенном парламенте. Сформированный на этом основании закон заложил основу для правового размежевания Абхазии и Грузии, значение которого существенно и в наши дни.

В качестве личного представителя принимал участие практически во всех переговорах с представителями России, Грузии, ООН, ОБСЕ и Группы друзей Генерального Секретаря ООН. Был одним из разработчиков Заявления о мерах политического урегулирования грузино-абхазского конфликта от 4 апреля 1994 года.

С июня 2001 по ноябрь 2002 года занимал пост премьер-министра Абхазии.

В 2004 году баллотировался на пост президента Абхазии.

После 2014 года, когда на президентских выборах победу одержал Рауль Хаджимба, Анри Джергения принял участие в ряде мероприятий Блока оппозиционных сил под предводительством партии «Амцахара».

https://chegem.su/

 

Абхазская армия предприняла попытку штурма оккупированной войсками Госсовета Грузии столицы республики 5 января 1993 года.

Ветераны Отечественной войны народа Абхазии поделились своими воспоминаниями о том, как проходила операция по освобождению Сухума и почему она не увенчалась успехом.

Sputnik

5 января 1993 года передовые части абхазской армии вышли к окраинам Сухума, чтобы перейти в наступление и выбить вражеские войска с территории оккупированной столицы. Однако эта попытка не принесла успеха. Во время Январской наступательной операции было убито 37 абхазских бойцов.

По воспоминаниям кавалера ордена Леона Ильи Гуния, Январское наступление было одним из самых тяжелых.

"Когда стало понятно, что операция срывается, у нас было очень подавленное настроение. Но в то же время из Январского наступления, которое на самом деле стало провальным, был извлечен большой опыт, мы оценили свои ошибки. Это одно из провальных операций, которая в итоге привела нас к победе", — сказал Гуния.

В Январском наступлении Илья Гуния был в составе экипажа БМП. В тот момент, добавил он, было понятно, что пехота должна закрепиться на другой стороне реки Гумиста для подъезда военной техники. Враг вел интенсивную стрельбу и потери были неизбежны.

"Мы с ребятами приняли решение идти на прорыв прямо по Гумистинскому мосту. Мы выехали на БМП на мост со стрельбой, но в рации нам стали сообщать, что на той стороне есть ров, который не сможем переехать. Мы развернулись на мосту и вернулись обратно. Дальше мы вытаскивали своих раненых и убитых товарищей", - вспомнил Гуния.

Бойцы абхазской армии так и не успели прорваться сквозь пулеметные очереди и шквал пуль автоматического оружия. Гуния признался, многие предполагали, что январское наступление будет решающим, но их ожидания не оправдались. Но неудача не подорвала боевой дух защитников Абхазии.

Оглядываясь в прошлое спустя много лет, кавалер ордена Леона считает, что именно такие проигранные атаки и опыт, который набирала армия Абхазии, в итоге привели к победе. Без поражений не бывает победы, уверен Илья Гуния.

Спасти Восточный фронт

Оценивая то, как прошла Январская операция, историк Аслан Авидзба вспомнил слова генерала абхазской армии Султана Сосналиева, который назвал то наступление генеральной репетицией победоносных наступлений в июле и сентябре.

"Конечно, она не достигла цели, но главной причиной Январского наступления было отвлечение основных сил противника с Восточного фронта. Накануне нового 1993 года в восточной Абхазии были предприняты крупномасштабные военные действия со стороны грузинских сил. Они были приостановлены 29 декабря. Повторное же наступление через несколько дней могло привести к падению Восточного фронта. Было понятно, что для успешного сопротивления противнику, Абхазии надо выстоять на двух фронтах. Поэтому военным командованием и политическим руководством республики было принято решение предпринять Январское наступление на Гумистинском фронте", - сказал Авидзба.

По словам историка, в то время было осознание того, что наступление вряд ли могло привести к глобальным результатам, а именно к освобождению столицы Абхазии. Но главная задача отвлечь силы противника от Восточного фронта была решена.

Январское наступление было не подготовлено, но оно было необходимо для спасения Восточного фронта, уверена ветеран войны, награжденная медалью "За отвагу" Ирина Папба.

"Те подразделения, которые перешли реку, героически сражались, но наткнулись на оборону, через которую пройти были не в состоянии. Впервые мы потеряли так много людей одновременно. Мы видели сверху наших бойцов, как они пытались укрыться под мандаринами, у них не было возможности вернуться назад или идти вперед", - рассказала Папба и добавила.

Тела погибших и раненых после боя не удалось забрать. Грузинская сторона требовала обменять их на своих военнопленных. На пятый день после наступления войска Госсовета Грузии обменяли 23 тела абхазских бойцов на живых пленных.

"Некоторые тела были еще теплыми, так как наших раненых убивали перед обменом", - заключила Папба.

По мнению Папба, январское наступление — одна из самых трагических страниц истории Отечественной войны народа Абхазии.
5 января 1993 года во время Отечественной войны народа Абхазии, отряды Абхазской армии предприняли попытку штурма оккупированного войсками Госсовета Грузии Сухума. Передовые подразделения прорвали линию обороны грузинских войск в нижнем течении реки Гумиста. Ожесточенные бои шли до самого вечера, но абхазские бойцы были вынуждены отступить. В те дни Абхазская армия потеряла 37 бойцов, более 100 были ранены.

 

Яндекс.Метрика