Онлайн платежи
Приложение
Домашний интернет за бонусы
Роуминг (супер роуминг)
Конструктор
Безлимитный интернет
Previous Next Play Pause

Сухум. 5 декабря. Апсныпресс. В рамках рабочей поездки по Очамчырскому и Ткуарчалскому районам Президент Абхазии Рауль Хаджимба осмотрел строительство мостов и ремонтные работы на дороге Ткуарчал-Бедиа.

Генеральный директор Госкомпании «Апсныргылара» Темур Ткебучава проинформировал: «В прошлом году нами были выполнены работы по Инвестпрограмме, на 5 участках сделали 5 подпорных стен. На данный момент занимаемся строительством 4 мостов, из них 2 практически завершены, еще на одном, в связи с погодными условиями, работы были отложены, но в ближайшие дни и там будет завершено строительство. Эти 4 моста финансируются за счет средств Республиканского бюджета, сумма составляет 9 миллионов рублей».

Глава РУП «Абхазавтодор» Борис Ачба также рассказал о ходе работ: «Протяженность дороги – 11,5 километров, сметная стоимость проекта – около 60 миллионов рублей. Работы начались в 2017 году, но сейчас нам пришлось их остановить из-за того, что мосты стали проседать. После постройки 4 мостов работа будет продолжена. В связи с плохими погодными условиями мы переносим укладку асфальта. Работы намечены на первый квартал следующего года. Осталось положить 4 километра асфальта. Жители сказали, что есть проблемы с трубами, будем смотреть, менять, пока есть время, займемся этим. Здесь 9 сел, и дорога объединяет 3 города – Ткуарчал, Очамчыру и Гал».

Борис Ачба отчитался о расходах: «13,5 миллионов рублей ушло на строительство 5 подпорных стен и 46,5 миллионов – пойдет на дорожное покрытие. Подпорные стены сделаны капитально, это строительство было завершено в 2017 году».

При этом Президент отметил: «Асфальт укладывать в такую погоду нецелесообразно, а также строительство мостов отодвинет по времени эти работы. В первом квартале следующего года вопрос решится, у нас есть средства и возможности. Дорога, которая свяжет Ткуарчал с остальными районами, – очень нужна».

Со своей стороны, жители села поблагодарили Президента за проводимые работы, отметив, что плохая дорога Ткуарчал-Бедиа – давняя проблема района.

 

За мою журналистскую жизнь это уже второе интервью с Баталом Джапуа. С Баталом Джапуа – художником, ветераном Отечественной войны народа Абхазии, кавалером ордена Леона. Первое интервью, без преувеличения, было в другой совершенно жизни, когда Батал Джапуа, выпускник Ленинградского государственного института театра, музыки и кинематографии (ЛГИТМиК), работал в Сухумском театре юного зрителя одновременно в двух качествах – директора театра и главного художника. Речь во время того интервью шла об искусстве, о перспективах театра, который, кстати, в скором времени стал называться Русским драматическим театром.

Ко второму разговору с Баталом я шла долго – двадцать семь лет. Наверное, подсознание мое намеренно оттягивало эту встречу, потому что говорить предстояло не просто о войне как таковой в жизни самого Батала и близких ему людей… Большинство этих людей были близки и мне, и я знала, что это будет тяжелое возвращение в уже прожитую жизнь, воскрешение вещей, которые навсегда живут в Батале, но в суете сегодняшнего словно отступают в глубину, позволяя жить, радоваться, творить, быть веселым, шутить и, в общем, жить почти обычной жизнью. Если можно так сказать о творческом человеке.

Уже во время разговора я поняла, что вместить все в один материал не получится, и сразу решила разделить рассказанное на несколько частей.

Сегодня в газете «РА» мы представим читателям рассказ самого Батала – о друге детства, о незаслуженно забытом замечательном воине и талантливом человеке – молодом кинорежиссере Аслане Камкия. После гибели Аслана Батал дал себе слово, что непременно напишет о нем, но нашел в себе силы только после смерти отца Аслана – народного артиста Абхазии, известного и любимого зрителями актера Нурбея Камкия.

В рассказе «Об Аслане Камкия» Батал вспоминает о многих дорогих ему людях, с которыми он был знаком в мирной жизни и, если можно так сказать, заново познакомился на войне. А на войне, как хорошо знают прошедшие ее, человек виден насквозь.

Мы печатаем рассказ Батала Джапуа «Об Аслане Камкия» с немалыми сокращениями. Но и приведенные отрывки откроют для наших читателей не только героя войны Аслана Камкия, но и, вне всякого сомнения, большой писательский дар автора рассказа Батала Джапуа.

Юлия Соловьева

 

ОБ АСЛАНЕ КАМКИЯ

За все послевоенные годы об Аслане Камкия практически ничего не сказано, после гибели его забыли, как, впрочем, и многих других… Пишу о нем не только ради памяти Аслана, но и для того, чтобы новое поколение могло воочию представить себе образ одного из героев Отечественной войны.

Писать я буду о нескольких днях, что провел с Асланом вместе на Восточном фронте. Конечно же, мы встречались нередко на войне, но эти встречи были обычно короткими. Писательское дело мне незнакомо, непривычно, так что будет тяжело.

В 1992 году, где-то в конце октября, меня перевели в Ткуарчал в распоряжение штаба обороны. Попал в своеобразную пожарную команду, в группу без стабильного личного состава, лишь небольшой постоянный костяк которой находился под рукой тогда еще начальника штаба обороны Кишмария Мираба. Группа по тревоге собиралась из тех, кто оказался рядом, в штабе, городе или проездом. Задачи обычно ставились простые и ясные. Выдвинуться туда, сюда, оказать помощь в отражении нападения, провести разведку и т.д. Так как вооруженных бойцов было еще не так много, нас постоянно перебрасывали с одного места на другое. Иногда выезд проходил вхолостую, чаще заканчивался боем. Связь практически отсутствовала, и мы порой вступали в сражение, не имея реального представления о противнике и происходящем. Последний раз я виделся с Асланом Камкия после подобного столкновения в середине ноября 1992 года. Мы вместе пошли на проческу местности после боя. Дойдя до крайних домов, что перед выездом, увидели возбужденную группу наших, глядящих в какую-то яму. В ней, на глубине двух метров, сидела старушка, вся мокрая от вечерней росы, дрожащая. Она с первыми звуками перестрелки спустилась в эту яму по лестнице. Через какое- то время ее обнаружили грузины, сказали, чтоб не боялась, что не убьют, потому что сама сдохнет, и, вытащив лестницу, выкинули подальше. Так она и умерла бы там, выбраться самой не было возможности. Бойцы, подняв ее, решили разжечь очаг и хотя бы чаем напоить, но обнаружилось, что в доме у всей посуды, годной для приготовления пищи, прострелены днища. Надо же иметь такие извращенные мозги! Пока удивлялись, Аслан позвал к забору, на один из колов которого кто-то со всего маху нанизал абхазскую апхьарцу. Она была изящная, тонкая и в то же время темная, почти черная, по-видимому, от бесчисленного касания рук. Аслан сказал, что всегда, когда видел в фильмах про Великую Отечественную кадры, как немчура рвет штыком русскую гармонь или же ломает балалайку, подозревал режиссера в выдумке, плоской метафоре, и что он, если доживет до победы, обязательно снимет фильм и включит в него этот сюжет.

***

...После войны один из наших генералов, который сражался на Гумистинском фронте и понятия не имел, что собой представляет Ануаа-рху, увидев ее воочию, поразился. Думал, что она огромная, с крутыми склонами, а тут – на тебе! холмик вдоль дороги, проедешь – не заметишь! И правда, Ануаа-рху – это сопка высотой от уровня моря метров 40 – 50, а если считать от уровня центральной дороги, то еще меньше, 20 – 25 метров. Вытянута она с юга на север перпендикулярно трассе примерно на три километра, а в ширину, вдоль трассы, около одного километра. Самым удачным, по-моему, было то, что боевой и географический гребень высоты, что шел по южному, обращенному к трассе склону, совпадали. Линия обороны в виде окопов в полный профиль и блиндажей в несколько накатов шла по этой высоте с перерывами по длине гребня. До трассы было всего от 150 до 300 метров, идеальная дистанция для действенного огня. В глубине шла еще одна линия обороны, которая перехватывала сопку в самом ее узком месте окопом и блиндажом с ходами сообщений. Снаряды пушечные, танковые и «Града» были не страшны, так как взрывались на склоне или перелетали, а от гаубиц и минометов спасали крепкие блиндажи и окопы в полный профиль. Может быть, существовали еще какие-то причины, по которым грузины, имея значительное превосходство во всем, не могли так долго, почти четыре месяца, подавить оборону Ануаа-рху. Не знаю...

Несмотря на все положительные моменты, которые давала местность, идея оборонять эту сопку могла прийти в голову только самым отчаянным смельчакам, презиравшим такие мелочи, как реальность, соотношение сил и ресурсов, военную науку и т.д. Таковыми были, конечно же, братья Зантария, их односельчане и группа «Катран». К ним примкнули самые отважные бойцы со всего Очамчырского района и города Ткуарчал. На этой сопке воевали ребята, которые в дальнейшем стали отличными командирами, прославленными воинами. Война свела в этом месте Аслана, Зазу, Астамыра, Дыма, Степана, Батала Зантариа, Славика Кучуберия, Аслана Камкия, Мушни Хварцкия, Темура Чагуаа, Важу и Мушни Ашуба, Гашека и Бау Адзынба, Тенгиза Гырджынба, Вову Ануа, Демура Цицибава, Мераба Парулуа, Гурама Еник, Асланбека Сангулия и многих-многих других, тут не напишешь обо всех. Удивительно, как они умели между собой договариваться, не конфликтовать – при том, что сильные личности всегда по любому поводу имеют собственное мнение.

Когда я прибыл на Ануаа-рху, меня расквартировали в какой-то пристройке большого дома, что-то типа навеса. Там было еще с десяток бойцов, абхазы и, кажется, около 10 дубоссарцев. В действительности они были из Питера, добровольцы, которые приехали в Абхазию, даже не успев отдохнуть после приднестровской войны. Саша Архипов, Миша Демьянов, Саша Радченко, Андрей Бодинов, Баканов… Они прибыли с Гумистинского фронта вслед за Мушни, которому доверяли, которого уважали и выполняли его распоряжения беспрекословно. Они были заняты сборами, видимо, намереваясь куда-то выдвигаться. Я немного послонялся, поозирался по сторонам, думал, может, где Аслана увижу, но, увы, сказали с Зазой уехал по делам.

Задачу Мушни мне поставил простую: выдвинуться в сторону противника, в район Киндгской фермы, это где мост через Тоумыш, устроиться там незаметно и вести непрерывное наблюдение в течение светового дня. Важным было выяснить, какие позиции у грузин от моста вправо, вдоль дороги до села Кындыг.

***

...Дождавшись паузы между взрывами, я побежал изо всех сил и с разбегу ввалился в окоп, переполошив сидящих там бойцов и перепуганных собак, и нос к носу столкнулся с Асланом. Аслан, как обычно, был взвинчен и весел, борода всклокочена, на лице кривая ухмылка, замызганый камуфляж перетянут тактической разгрузкой, на поясе два забитых рожками подсумка, гранаты, а в руках АКМ с огромным круглым рожком-барабаном, патронов на 70, мечта многих бойцов! Увидев меня, он, будто мы и не расставались вовсе, начал горячо рассказывать, что только что некий бородач в каске и бронике, точно грузин, выглянул со второго этажа вон того заброшенного дома, что в тридцати метрах от окопа, увидев нас, приветственно махнул рукой и скрылся. Типа свой! Да еще, ах тварь такая, по-хозяйски окно прикрыл за собой! Будто это его дом! Айда его хватать, далеко он не успел уйти, быстро управимся! Я еще удивился: как это хватать?! Он что, курица, что ли, этот вооруженный бородач?! Да и куда? Под обстрел! Но Аслан так меня завел своей эмоциональностью, что, не успев подумать, я выпрыгнул из окопа и помчался следом за ним. Прочесали вокруг дома все, огород, сад, но никого не было, бородача и след простыл.

***

…Аслан в одиночку ушел разведать правый фланг и вернулся только к середине дня. Сообщил, что там все спокойно, через такие топи вряд ли к нам сунутся в большом количестве. Он буквально с головы до ног был вымазан грязью и от усталости еле передвигал ноги. Несмотря на это у него хватало сил, пока чистил оружие, беззлобно переругиваться с окопниками, называя их «анегодиаи6ъа шъара», и травить анекдоты. К вечеру мы с Асланом отпросились у своих командиров на ночевку в Джгярду, к его родне. Нужно было привести себя в порядок, да и больше всего хотелось пообщаться в спокойной обстановке. Не помню, как и на чем добирались, но уже в сумерках дошли до дома его тетушки. Умывшись и выдержав все ее сетования и проклятия в адрес Шеви, мы дождались хозяина дома и приступили к скромному ужину…

Периодически Аслан, хитро улыбаясь, провоцировал тему грузин и Шевика в частности, и его тетушка вспыхивала новыми сложными проклятиями. Каждый раз, завершая тираду, она обращалась к связанным шнуром ножницам, которые висели на вбитом в стенку гвозде, со словами: «Чтоб ты мог столько же двигаться и творить зло, сколько эти ножницы, старая лиса»! Такие связанные и заговоренные ножницы я видел во многих домах. Так простые люди пытались остановить эту мразь Шеварднадзе, поступки которого вели к смерти и разрушению. Наконец, обсудив мировую политику и ответив на бесчисленные вопросы, мы пошли в зал спать. Из обстановки ничего не запомнил, только камин, который нельзя было топить, так как дымоход был забит, и большой рисованный карандашом портрет под стеклом, висевший напротив кровати Аслана. На нем был изображен то ли дед по матери, то ли отец этого деда. В русской офицерской форме времен империи, в форменной фуражке с кокардой, он задумчиво смотрел, подперев подбородок пальцами. Аслан подробно и с удовольствием рассказал про этого человека, но я ничего не могу вспомнить, забыл все напрочь. Мы говорили допоздна о важном и пустяках, о будущем сценарии фильма про войну, который Аслан мечтал снять, о том, как ему сейчас не хватает видеокамеры, чтобы снимать реальные бои, но усталость брала верх, понемногу разговор затих, и мы уснули. Не знаю, сколько времени прошло, но проснулся я от того, что услышал звук пикирующего штурмовика. Подумал, что сон, приснилось, но тут раздался предупреждающий окрик Аслана, и я, не раздумывая, схватив матрас руками, вместе с ним бросился ничком на пол так, чтоб матрац оказался сверху, чтоб, если не самое худшее, то стеклами не посекло. Тут же последовали взрывы чудовищной силы, которые промчались через нас в сторону гор и затихли. Кажется, было шесть взрывов. Высунувшись из-под матраца, увидел, что комната была наполнена копотью, которую взрывной волной вышибло из каминной трубы. Мельчайшие ее частички, похожие на скрипичный ключ, висели в воздухе, как туман, и сквозь эту пелену я с трудом разглядел Аслана. Тот, так и не успев вовремя спрыгнуть на пол, сидел на кровати и, прислонившись к стене, диковато смеялся. В руках он держал раму с фотографией предка, которая, пролетев через всю комнату, плашмя ударила ему прямо в лицо. «Вот связь поколений! Вот он, поцелуй прадеда!» – весело кричал он. Стекло от удара об его лоб разлетелось вдребезги, но не оставило на лице ни одной царапины! Перешучиваясь, мы быстро оделись и, успокоив, как могли, стариков, побежали по селу помогать тем, кому при бомбежке наверняка не повезло.

Следов воронки не было, бомбы рванули, едва коснувшись земли. В центре взрыва, в земле осталась лунка размером с кулак, не больше. Подобное я уже видел в селе Члоу. Самые сильные разрушения происходили именно от таких взрывов. Когда бомба взрывается в толще земли, то делает огромную воронку, в которую можно поставить двухэтажный деревенский дом, но строение, стоящее в 20 метрах, может устоять. Конечно, оно будет сильно повреждено, но его не снесет напрочь, как дом, у которого мы стояли.

...Сейчас трудно вспомнить точно, но, кажется, никто не погиб, побило дома, имущество крестьян, скотину, сады и только.

...Утром следующего дня мы были уже на Ануаа-рху. Подходя ко второй позиции, увидели непривычно большое количество бойцов. Мы шли по центру грунтовки, и вокруг, и выше нас пели пули, но как-то медленно, на пределе. Понятно было, что на излете, но, чтобы происходило подобное, чтобы простреливать дорогу, противнику надо было оказаться на самой высоте. Возникла тревога, неужели грузины захватили первые позиции? И, будто подтверждая нашу догадку, там загрохотало. Бойцы сыпанули по окопам и разным укрытиям, а, заметив нас, начали радостно махать, приглашая занять лучшие места. Аслан сел за самодельный лафет своего любимого КПВТ, стоявшего в окопе слева от дороги, и начал лихорадочно готовить его к бою. Я же, заглянув в забитый грязью окоп, решил укрыться за стволом дерева, что справа от дороги. Осматриваясь в поисках лучшей позиции, я вдруг увидел перед собой Даура Зантария!

***

Он был в цивильной одежде, мял в руках незажженную сигарету и растерянно озирался. Лицо его было белое-пребелое, но видно было, что он боролся, старался совладать с собой. Не веря глазам своим, я подошел и воскликнул: «Даур! Уаазгей уара ара?!» Он улыбнулся, как умел только он, мы обнялись, и тут, не дав ему ответить, на позициях опять грянула стрельба, уже наша, злая и дружная, потом все там схлестнулось и пошел бой.

***

С десяток бойцов побежало в ту сторону, следом и я, но, вспомнив про Даура, вернулся и сказал: «Даур, пойдем с нами, там ты многих наших увидишь, они тебе обрадуются!» Он долю секунды молчал и потом прямо ответил: «Не могу, сердце боится! Я приду, обязательно. Но позже. Приду, увидишь!».

*** Так он и поступил, был на позициях, тех, что слева, где высоковольтка, но, к сожалению, я с ним больше не увиделся. После войны я прочел рассказ Даура, как он был в окопах, курил со всеми… и рассказывал анекдоты, слушал партизанские байки и ходил на вылазку с разведчиками в родной Тамыш.

***

И вот думаю, что же это за место было Ануаа-рху, где на маленьком пятачке, в который грузины ежедневно вбивали сотни килограммов металла, собралась такая элита, народная, творческая, военная… Философы, режиссеры, историки, писатели. Крестьян, между прочим, я отношу к философам!

***

Вообще Аслан, хоть и был ненамного младше, в детстве воспринимался нами, дворовыми ребятами, как самый младший, весьма несерьезный, взбалмошный пацан, без определенного будущего. Веселость и вспыльчивость в нем всегда соседствовали, и очередной каверзе всегда предшествовала кривая блуждающая ухмылка на лице. Космонавтом быть не мечтал, ничем особо не увлекался и имел дурацкое домашнее прозвище Макутули, которое дала ему его ныне покойная мама, тетя Зина. Когда она звала его домой кушать или делать ненавистные уроки, мы взрывались ехидными замечаниями, на всякий лад толкуя его домашний позывной… Мы жили вместе в одном дворе пятиэтажки, называемой в народе «Дом актеров», так как в нем в основном проживали актеры абхазского и грузинского театров и несколько «элитных» буфетчиков. Естественно, что и дети, в буквальном смысле выросшие за кулисами театра, в основном пошли по стопам родителей. Адгур Кове поступил на театральную режиссуру в ГИТИС, Адгур Джения – на актерский в тбилисский театральный, я — на художника, на постановочный, в ЛГИТМиК. А Аслан все еще оставался Макутули. В первый раз он удивил, когда через год нашей учебы, приехав на каникулы, мы узнали, что он избрал профессию режиссера кино и с ходу, с первого раза поступил в престижнейший ВГИК! Такой прыти от него мы не ожидали.

Прошло 5 лет, и тут он опять удивил. Аслан не только проучился не абы как, а стал лучшим в выпуске и завершил учебу прекрасной дипломной работой – фильмом по Фазилю Искандеру! После таких успехов прозвище Макутули, хоть не отмерло полностью, но естественным образом съежилось, превратившись в более-менее приемлемое короткое Мака. После учебы он вместе со Славиком Аблотиа занимался становлением киностудии «Абхазфильм», в качестве второго режиссера участвовал в съемках нескольких фильмов, однако служба в Советской армии на время прервала его кипучую творческую деятельность.

Уже перед самой войной, где-то в июле, он меня окончательно шокировал, когда я, будучи офицером отдельного батальона ОП ВВ РА, столкнулся с ним в Бабышире, в расположении нашей отдельной воинской части. Он был в военной форме, похудевший, возмужавший и подтянутый. Видя моё изумление, он со своей фирменной кривой ухмылкой сообщил, что уже несколько месяцев как добровольно служит в особом отряде разведки, в «Катране». В отличие от меня он любил военную технику, водил БТР, БМП, разбирался в моторах, ходовой части, мог заменить башенного стрелка, стрелял из СПГ, АГС, прекрасно знал минно-взрывное дело. Все эти знания и навыки, которые он приобрел в короткий срок со свойственной ему энергичностью, позволили ему во время войны стать прекрасным бойцом и командиром.

***

Кажется, году в 90-м или 91-м я получил письмо от Аслана. Он тогда служил в армии, в специальных кавалерийских частях при киностудии «Мосфильм», в эскадроне «Кабарда». Главной задачей этих войск было обеспечивать съемки сцен с участием лошадей, в том числе и батальных — в различных фильмах. Набирали туда в основном казаков, кавказцев и степняков, тех, кто имел навыки езды на лошади. Писал Аслан, что он недалеко, в Крыму, в местности под названием Партизанское нагорье, и что они там на съемках фильма будут все лето.

Я тут же собрался и на кометах, морем, добрался до Керченского пролива, а там на пароме, сопровождаемом тучей чаек, переправился в Крым. Через день оказался уже на съемочной площадке, где и встретился с Асланом. Целых пять дней я провел в его отряде всадников. Служба там была необычная, несколько вольная, но по уставу, настоящая. Мне, даже не спрашивая, умею я ездить верхом или нет, выделили коня, злого рослого дончака по кличке Следопыт, и я везде носился с этой лихой ватагой, не забывая держать левую ногу подальше от зубов своего «верного» Следопыта. Ребята все были дружные, веселые, готовые на всякие проказы, так что Аслан оказался в своей стихии. Как-то ночью, одевшись кто в кого, кто в фашиста, кто в белоказака, они, отмахав около 60 километров до берега моря, нагрянули на дискотеку какого-то курорта с криками «шнель» и «цурюк», и, размахивая шашками, разогнали ее. На обратной дороге они от смеха еле-еле держались в седлах… Но на утреннее построение не опоздали и были в надлежащем виде.

Форма у них была – обычные солдатские гимнастерки, сапоги и все такое… Только в петлицах были, по-моему, подковы и сабли. И на вооружении у них была казачья кавалерийская шашка и короткий карабин Мосина. Снимали их в какой-то новодельной эклектичной русской сказке про царя и его войну с западным чудищем-драконом, который был больше похож на робота с огнеметом. Аслан пропадал на съемочной площадке, его знали и любили все – от актеров до костюмеров. В свободное время он помогал коллегам в работе с массовкой, но чаще всего находился рядом с оператором, с которым живо профессионально что-то обсуждал.

На второй или третий день в честь моего приезда они устроили пир, купив за 25 рублей у пастуха татарина здоровенного барана. Шашлыки получились отменные, и мы, укрывшись в тенистой балке, весело пировали. Аслан тамадовал. В какой-то момент он упустил бразды правления, начался гомон, смех, пошли в ход анекдоты и всякие небылицы. Аслан подождал некоторое время, видимо, полагая, что народ угомонится и будет возможно повести стол в нужном направлении. Но этого не происходило, и тогда Аслан рявкнул что есть мочи: «Молчааать! Смотреть на меня!!!» Все враз затихли и недоуменно повернулись к нему. Честно говоря, мне стало не очень приятно, я не хотел, чтобы у кого-то было испорчено настроение, и жестом показал Аслану свое недоумение. Он же, не обращая на меня внимания, уперев руки в колени, подавшись всем телом вперед, окидывал своих друзей хмурым взглядом. Убедившись, что все смотрят на него, выдержав классическую театральную паузу, ухмыльнулся и, вскинув руки, воскликнул: «Вот этот момент – момент, когда я в центре внимания и все смотрят на меня, люблю больше всего в жизни!»

Все дружно грохнули, также радостно вскинули руки, и веселье продолжилось с удвоенной силой.

Наконец настало время уезжать. Автобус в этих безлюдных местах ходил всего три раза в неделю. Аслан порывался провести меня подальше, до следующей остановки, да и все остальные ребята, с которыми я так сдружился, тоже, но съемки продолжались, и времени у них было в обрез. Мы сели на коней, и я в сопровождении двух десятков всадников добрался до остановки. Оставив коней в лощине с коневодами, мы пешком поднялись на грунтовку и, пока прощались, появился старый запыленный «пазик» с открытыми дверями. Я запрыгнул в него, помахал напоследок рукой, и мы тронулись. На душе осталось ощущение скомканного расставания. Была дикая жара, и водитель не закрывал двери автобуса. Воспользовавшись этим, я остался стоять на ступеньках, так чтоб обдувал ветер, благо «пазик» понесся с приличной скоростью.

...Вдруг из-за пологого желтого холма, что справа, вынеслась кавалькада всадников, которая, разворачиваясь в линию, понеслась во весь опор наперерез автобусу. Пассажиры встрепенулись, заойкали, не понимая, что происходит. А всадники приближались стремительной лавиной, и впереди во весь опор, пригнувшись к гриве коня, держа узду по-абхазски, привстав на стременах, несся Аслан, как обычно, косо ухмыляясь. Так они и летели добрых метров сто рядом с автобусом, заглушая все звуки гиканьем и топотом копыт, а потом вскинутая в прощальном жесте рука Аслана, как по команде плавной и широкой дугой увела лавину вправо, и она скрылась за вершиной холма.

Вот так, Аслан. Что смог сказать про тебя, сказал. Хотя, добавлю, так меня никто никогда не провожал. И ничего подобного по красоте и по красоте жеста в свой адрес я не видел. Спасибо. Покойся с миром.

Батал Джапуа

Газета "Республика Абхазия"

 

Он вышел на связь из села Охурей

Апсадгьыл-инфо, 18 ноября 2018 г. Около двух часов назад Бадра Лакоя вышел на связь. Его местонахождение не было известно родным с 14 ноября. По имеющейся информации, Бадра Лакоя позвонил своей сестре из села Охурей.

В МЧС Гудаутского района подтвердили информацию, что Бадра Лакоя звонил своим родственникам.

Они поехали за ним в Очамчырский район.30-летний житель села Лыхны Бадра Лакоя пропал 14 ноября 2018 года. В тот день он вышел из дома своей сестры по улице Назадзе в Сухуме и с тех пор о его местонахождении никто не знал.

Ранее была информация, что 16 ноября его видели в Новом Афоне.

 

 

 

В районах Абхазии на четыре часа было отключено энергоснабжение вечером 13 ноября из-за аварии на высоковольтной линии "Очамчыра 220".

СУХУМ, 14 ноя – Sputnik, Сария Кварацхелия. Авария произошла из-за обрыва на высоковольтной линии "Очамчыра 220" в районе села Араду, рассказали корреспонденту Sputnik в пресс-службе РУП "Черноморэнерго".

Были обесточены центр республики и все западные районы Абхазии.

"Авария произошла вследствие перегруза линии. Это невозможно предугадать", – прокомментировали в компании.

Как пояснили в пресс-службе, аварии на высоковольтных линиях всегда приводят к тому, что без света остаются большие территории.

Энергетики оперативно определили неисправность и приступили к ее устранению. Чтобы возобновить подачу электроэнергии, аварийным бригадам понадобилось около пяти часов. Но окончательные работы по устранению аварии завершились лишь к утру 14 ноября.

"Практически все дежурные силы были задействованы. На месте аварии работали человек 15, не считая диспетчеров, дежурные силы, которые проверяли линии, начиная от Ткуарчала. На место аварии вчера ночью прибыл и генеральный директор РУП "Черноморэнерго", руководил работами главный инженер. У нас такие моменты отрабатываются оперативно. Работают профессионалы, поэтому очаг аварии был обнаружен в кратчайшие сроки и работы были проведены быстро, насколько это было возможно", – отметили в пресс-службе.

В "Черноморэнерго" добавили, что профилактические работы проводятся, но глобальный ремонт линии невозможно провести из-за того, что предприятие не имеет на это средств – население не платит за электроэнергию.

"При такой собираемости оплаты говорить о глобальных работах невозможно. Но тем не менее мы аварийно выходим, просто автоматизм отработан. Есть нужная техника, чтобы в любую погоду и в любое время дня и ночи устранить неполадки", – заявили в "Черноморэнерго".

В районах Абхазии на четыре часа было отключено энергоснабжение вечером 13 ноября из-за аварии на высоковольтной линии "Очамчыра 220".

 

Во Всемирный день качества председатель Государственного комитета по стандартам, энергетическому и техническому надзору Гарри Саманба рассказал Sputnik о том, какую работу проводит ведомство в школах и дошкольных учреждениях.

СУХУМ, 8 ноя – Sputnik. Проблема питания в школах и дошкольных учреждениях очень серьезная, сказал радио Sputnik председатель Госкомитета по стандартам, энергетическому и техническому надзору Гарри Саманба.

"Буквально на днях я отправлял инспекторов на плановую проверку в Ткуарчал и Ткуарчалский район. В самом городе проверили два детсада и выявили, что питание неправильное, и качество продукции плохое", — добавил он.

Председатель Госстандарта рассказал, что в школьных и дошкольных учреждениях недопустимо использование продуктов питания, в которых содержатся искусственные жиры: маргарин, пальмовое масло и другие. Кроме того, нельзя кормить детей пищей с содержанием острой аджики.

"Мы сейчас проводим проверки по всем районам Абхазии. В Сухуме ситуация более или менее нормальная. Далее будем проверять Очамчырский, Галский районы, а потом Гудаутский и Гагрский районы", — подчеркнул Саманба.

Председатель Госстандарта рассказал, что ведомство будет проводить совместную работу с Министерством образования и науки для того, чтобы исправить ситуацию в школьных и дошкольных учреждениях. Он отметил, что нужно сделать все необходимое для того, чтобы дети питались здоровой и безопасной пищей.

Всемирный день качества (World Quality Day) проводится ежегодно во второй четверг ноября по инициативе ведущих международных организаций по качеству: Европейской организации по качеству, Японского союза ученых и инженеров, Американского общества по контролю качества и Латиноамериканской организации по качеству (при поддержке ООН). Впервые отмечался в 1989 году.

 

 

Яндекс.Метрика