Онлайн платежи
Приложение
Домашний интернет за бонусы
Роуминг (супер роуминг)
Конструктор
Безлимитный интернет
Previous Next Play Pause

В послевоенные годы производство кукурузы и фасоли – традиционных культур, которые составляют основу национальной абхазской кухни, не обеспечивает потребности местного населения. На полках магазинов можно увидеть эти продукты импортного происхождения. О том, почему Абхазия не может обеспечить себя сама, отвечает руководитель Ассоциации аграриев Джемал Эшба.

В Абхазии кукурузу выращивают с конца XIX, с того времени, как она попала сюда из Турции и вытеснила традиционное просо. Издавна вместе с кукурузой выращивали и фасоль. Из них готовят абысту (мамалыгу) и акуд (еду из фасоли) – главные блюда местного пищевого рациона.

До войны 1992-1993 годов посевы кукурузы занимали в Абхазии площадь около 18 тысяч гектаров, и урожай составлял около 45 тысяч тонн. Фасоль по традиции сажали рядом с кукурузой, которая служила ей опорой.

После войны производство резко упало. А в 2019 году, по данным Министерства сельского хозяйства, было собрано 12,5 тысяч тонн при плане 25 тысяч тонн.

Председатель Ассоциации аграриев Абхазии Джемал Эшба рассказал о том, как изменилось производство кукурузы: «Раньше требовались одна-две технологические операции – боронование, дискование, посеяли, окучили, провели культивацию и ждут урожая. Сейчас, чтобы произвести кукурузу и получить хороший урожай, по агротехнологии нужно около 17 операций. Смысл в том, что это – индустриальное производство. На гектар нужны трактора мощностью 4-4,5 лошадиных силы. И нужен очень дорогой комбайн, который стоит примерно 25 млн рублей. То есть для того, чтобы всю потребность Абхазии в кукурузе удовлетворить, надо 700-800 гектаров обработать высокоэффективной техникой. Это в деньгах до 30-35 млн рублей, чтобы докупить оборудование, плюс к этому хранение, фасовка, сортировка – это все тоже стоит денег».

Выращивать кукурузу по традиционной технологии вручную, как это делалось в прошлом, по мнению Джемала Эшба, сегодня уже невозможно, потому что себестоимость оказывается слишком высокой: «Чтобы с гектара собрать кукурузу без комбайна, десять человек должны целый день работать, это приблизительно пятнадцать тысяч рублей в день за гектар. Если это делает техника, то получается себестоимость кукурузы 5-6 рублей за килограмм, а если это делается вручную, то более 15 рублей при том уровне технологического обеспечения, который есть у нас сегодня. Нет хранения, нет сортировки и т.п. И получается, легче завезти, чем заниматься самообманом. Вот и весь вопрос!»

Что касается фасоли, то с ней тоже все непросто. Раньше местные крестьяне сеяли ее в одну лунку с кукурузой, они росли вместе и собирались только вручную. Сейчас появились новые сорта фасоли, им не нужна опора, поэтому эти две культуры надо разделить. И собирать в промышленном масштабе фасоль вручную сегодня никто не будет.

В советские времена урожай 2-2,5 тонны кукурузы с гектара считался хорошим, если кто-то собирал 3-4 тонны, ему присваивали звание героя соцтруда. Сегодня при урожае кукурузы менее 8 тонн с гектара производство считается убыточным, так как не покрывает расходы.

В администрации Очамчырского района приступили к реализации проекта, цель которого – начать производство кукурузы. Джемал Эшба рассказал о том, что заключен договор с крупнейшим на Северном Кавказе семенным хозяйством, которое предоставило семена для апробации их в Абхазии: «Они нам дали 19 наименований семян кукурузы, чтобы мы опробовали их на своих землях. И они присылали к нам своих агрономов, которые подсказывали, какие могут быть проблемы. Мы отобрали шесть сортов, которые в Абхазии хорошо растут. С двух сортов в Очамчырском районе мы получили урожай по 9,5 тонн с гектара – это хороший результат. И на второй год этот семенной материал показал хорошие результаты. Мы с ними заключили договор и на будущий год. Чтобы это сделать, надо иметь технологическое оборудование. Насколько мне известно, на сегодняшний день все подготовлено, чтобы этот вопрос был решен, чтобы этот проект пошел. Это по кукурузе, а что касается фасоли, то пока мы подбираем сорта, пока все только начинается. Но глава администрации и руководство Очамчырского района намерены, чтобы этот проект у них на территории был осуществлен».

Джемал Эшба считает, что на первом этапе проекта необходимо засеять кукурузой 200 гектаров земли. Трактора для этого есть, но отсутствует прицепное оборудование – сеялки, культиваторы, окучники, а также комбайн. Район должен самостоятельно закупить технику для своих МТС, найти инвестора, который закажет им проведение соответствующих сельхозработ и вложится в производство. Джемал Эшба предполагает, что в 2020 году оборудование будет закуплено и производство кукурузы может начаться.

«Одним из условий нашей победы в войне был тот факт, что мы смогли в 1992-1993 году обеспечить продовольствием нашу армию и население. Да, была гуманитарная помощь, но основой была именно местная продовольственная база. В любом государстве продовольственная безопасность является основой государственной безопасности. А у нас в послевоенный период 35 тысяч гектаров сельскохозяйственных земель перешли в залежи. Это же катастрофа! Нам надо вернуть эти земли в сельскохозяйственный оборот. Следующим поколениям мы должны оставить обрабатываемыми земли сельхозназначения. Это наше общественное достояние и самый важный ресурс, который государство обязано сохранить», – сказал Джемал Эшба.

Елена Заводская

Эхо Кавказа

 

Делегация ТПП РА принимает участие на выставке в Шанхае.

Сухум. 13 ноября. Апсныпресс. Делегация Торгово-промышленной палаты Республики Абхазия, во главе с ее президентом Тамилой Мерцхулава, принимает участие в Международной выставке продуктов питания, напитков, гостиничных услуг, общественного питания, хлебопекарен и розничной торговли, которая проходит в Китае, в городе Шанхай.

В выставке участвуют 3 500 компаний из 48 стран мира. Среди них Австрия, Австралия, Бельгия, Бразилия, Канада, Кипр, Турция, Чехия, Россия, Дания, Франция, Германия, Индия, Италия, Япония, Корея, Тайвань, Мексика, Польша, Португалия, Сингапур, Испания, Таиланд, Великобритания, США и др.

В первый день выставки, павильон Республики Абхазия посетили Генеральный консул РФ в Шанхае Александр Шманевский и представитель ТПП РФ в Шанхае Вячеслав Денискин.

«Презентация продукции абхазских предпринимателей для международных компаний Азиатско-Тихоокеанского региона – это важный шаг на пути развития сотрудничества с рынками Китая и Азии», – считает Тамила Мерцхулава.

Работа выставки продлится до 14 ноября.

 

 

 

Закон о ввозном налоге на добавленную стоимость, наверное, стал самым обсуждаемым законом в нашей стране. Его долго принимал парламент прошлого созыва. Далее последовал длительный процесс исключений из закона различного рода товаров, которые, как выяснилось, никак нельзя было включать в перечень облагаемых ввозным налогом, так как для нас, потребителей, это означало подорожание товаров, в том числе и первой необходимости. Под этим соусом из закона начали выпадать различные наименования товаров. Иногда это возможно было объяснить интересами потребителя, а часто было очевидно, что решения принимались в угоду тем или иным поставщикам. Во время предвыборной кампании налог на добавленную стоимость пытались использовать политики с целью поднятия своего рейтинга. Некоторые из них, не заморачиваясь, обещали полную отмену НДС в случае их избрания.

Но выборы завершились, а тема налога на добавленную стоимость осталась. На прошлой неделе парламент вернулся к закону «Об НДС» и предложил внести в него поправки – снизить и дифференцировать налоговое обременение, применив различные ставки от 0% до 10%. Я не буду останавливаться на ставках НДС, так как этот вопрос требует детализации и хоть какого-то обоснования. Ничего подобного от инициаторов поправок, к сожалению, не прозвучало.


А значит, самое время разобраться с историей введения налога на добавленную стоимость и с аргументами его сторонников и противников. Сразу уточню, что противниками налога на добавленную стоимость выступают предприниматели, которые завозят различную продукцию из-за пределов Абхазии (России, Турции). По их мнению, введение ввозного НДС – это преступление против малого и среднего бизнеса, который вынужден платить НДС при ввозе товара в страну, а не по его реализации. Предприниматель оплачивает налог с еще не проданного товара и лишается оборотных средств, что не может не сказаться на его бизнесе.

Противоположная точка зрения. По мнению инициаторов введения НДС – этот налог не только пополнил государственную казну, но и защитил отечественного производителя. Но к немногочисленному отечественному производителю мы еще вернемся.

А пока обещанная история введения НДС в Абхазии. Она началась в 2012 году, когда между правительствами Абхазии и России было подписано соглашение о режиме беспошлинной торговли. Соглашение вступало в силу с 2015 года. Образовавшийся в бюджете дефицит необходимо было заполнить. Так был введен ввозной налог на добавленную стоимость. И теперь я повторюсь, что инициаторы введения этого налога утверждают, что налог был введен не только как способ «латания дыр» в бюджете, а, прежде всего, как механизм, направленный на защиту местного производителя, который не может конкурировать с крупнейшими мировыми производителями, например, минеральной воды, пива или ликероводочной продукции.

И здесь надо признать, что введение НДС не только заполнило образовавшуюся в бюджете брешь, но и помогло абхазским производителям. Начиная с 2016 года (с момента введения ввозного НДС), с прилавков наших магазинов начали исчезать импортная вода, пиво, вино. Если посмотреть на статистические показатели, то выясняется, что с 2014 года до 2018-го объемы пива, производимого в Абхазии, выросли в три раза. В два раза возросли объемы вина и минеральной воды. В два раза увеличился объем вывозимого из страны товара. Общий товарооборот с 2014 года до 2018-го вырос в полтора раза. То есть, отбросив всякие эмоции и ориентируясь только на цифры, которые представляет Управление государственной статистики, можно сказать, что введение НДС оказало положительное влияние на экономику Абхазии.

А теперь в сослагательном наклонении – скорее всего, эффект был бы более ощутим, если бы средства, которые были получены от ввозного НДС, направлялись, как и планировали авторы законопроекта, принятого в 2016 году, на развитие местного производства, на кредитование бизнеса, на борьбу с контрабандой, внедрение современных технологий контроля и учета и так далее. Но, как это часто у нас бывает, телега снова оказалась впереди лошади, и средства, полученные от ввозного НДС, растворились в бюджете. Предприниматели не получили долгосрочных кредитов, а следовательно, не ощутили никакой выгоды от введения налога.

Сегодня они настаивают на уменьшении размера НДС и его дифференциации – 0, 3,7 и 10%. Возможно, что предложенная схема и могла бы покрыть дефицит бюджета, но никакого экономического обоснования от парламентского комитета, рекомендующего своим коллегам принять предложенные поправки к закону, не последовало (если не принимать всерьез прозвучавшие между делом прогнозы «на глазок»). Более того, многие экономисты полагают, что дифференцированный подход в условиях, когда в стране отсутствуют современные технологии учета, создаст благоприятную почву для коррупции на границе. Как-то не хотелось бы экспериментов в этой и без того неблагополучной сфере. Обнадеживает лишь то, что поправки приняты только в первом чтении и у всех сторон есть возможность подумать над цифрами, сопоставить факты, сделать прогнозы и прийти к логическому решению, которое будет выгодно государству, а значит, и каждому гражданину в отдельности. Такое бывает.

Меня когда-то удивляла готовность иностранцев платить налоги, введение которых в нашей стране вызвало бы массовый бунт. Получается суворовщина какая-то – что немцу здорово, то для абхаза смерть? Нет, думаю, что дело здесь не в генетической дисциплинированности жителей Европы или неуправляемости абхазов. Все гораздо проще: они знают, что налоги, которые они заплатили, вернутся к ним хорошими дорогами, качественным медицинским обслуживанием и пенсиями, которые обеспечат их безбедное существование.

А вот наша беда не в нежелании быть законопослушными, а в том, что в нашей стране нарушена логическая цепочка. Рядовой гражданин, который добросовестно платит НДС, выплачивает всю свою жизнь отчисления в пенсионный фонд, фонды медицинского страхования, репатриации и так далее, совсем не уверен, что его законопослушание обернется для него долгосрочными кредитами, безбедной старостью или гарантированным медицинским обслуживанием. Для нас отчисления и налоги давно стали пожертвованиями на содержание чиновников. Логично было бы либо сделать их добровольными, либо вернуть налогам смысловую нагрузку. Вот тогда мы будем заинтересованы платить налоги и жить спокойно.

Изида Чаниа

Эхо Кавказа

 

За десятилетия существования так называемых замороженных конфликтов на постсоветском пространстве уже звучало немало «инициатив» по их разрешению – как правило, со стороны бывших метрополий, поскольку «сепаратистов» статус-кво устраивает в гораздо большей мере. Инициаторы обычно декларируют свои предложения в качестве компромисса, хотя на самом деле, что очевидно почти всем, хотят протащить интересы своей стороны конфликта. Да и, будем реалистами, компромиссы, которые могли бы по-настоящему удовлетворить обе стороны, тут попросту невозможны. Вот почему в последние годы все больше заинтересованных персоналий постепенно переходили от выдвижения заведомо обреченных на отказ инициатив к китайской мудрости – надо сидеть на берегу реки и ждать, пока мимо проплывет труп твоего врага. Если проплывет.

И вот на днях СМИ принесли сообщения о рождении новых подобных предложений – на сей раз за счет расширения числа заинтересованных игроков и решаемых «квадратур круга».

Так, делегация Абхазии во главе с министром экономики республики Адгуром Ардзинба посетила Турцию и встретилась с председателем партии «Родина» Турецкой Республики доктором Догу Перинчеком (Doğu Perinçek). На переговорах, которые «прошли в искренней и дружеской атмосфере», лидер партии «Родина» Догу Перинчек подчеркнул значение дружбы между странами Черноморского и Средиземноморского регионов и отметил: «Дружба с Россией и Абхазией носит стратегический характер». Перинчек представил свои предложения по развитию этой дружбы в виде «Плана дружбы: Черное море – Средиземное море» для его последующей передачи президенту Абхазии. План включает следующие пункты:

«1) Турецкая Республика признает государственность Абхазии; 2) Россия и Абхазия признают Турецкую Республику Северного Кипра (ТРСК); 3) Турция и ТРСК признают Крым российской территорией; 4) Россия и Абхазия используют свое влияние для того, чтобы положить конец оккупации Нагорного Карабаха Арменией».

Должен сказать, что пока я читал первые три пункта плана, удовлетворенно кивал: «что ж, хорошо», «и тут почему бы нет?», «и это тоже неплохо». А вот о четвертый пункт (ради которого, наверное, план и составлялся), что называется, споткнулся. «Деоккупация» Нагорного Карабаха (Арцаха) Арменией означает, разумеется, возвращение его в состав Азербайджана. Но как абхазы могут бороться за это? Дело не только в том, что жители Арцаха – наши «братья-сепаратисты». И не только в том, в Абазии проживает многочисленная армянская диаспора, которая не могла бы не возмутиться такой постановкой вопроса. Главное же, убежден, состоит в следующем вопросе: как быть с арцахцами в случае возвращения Нагорного Карабаха под юрисдикцию Баку? С какой радости они пожертвуют своими национальными интересами ради выполнения «Плана дружбы»? Не говорю о восприятии плана многими мировыми игроками, которым он не выгоден.

Я прочел об этом плане в РИА Новости, где пересказали содержание публикации в турецкой газете – «Aydınlık (Турция): частный визит министра экономики Абхазии к Догу Перинчеку». В комментариях российских интернет-пользователей на сайте РИА Новости были и другие возражения: «А по поводу российского признания Турецкой Республики Северного Кипра, проблема в реакции Кипра южного – оффшорного рая и места проживания многих состоятельных россиян».

А вчера на российском интернет-ресурсе «Правда.Ру» встретил публикацию «Западный социолог о конфликтах на постсоветском пространстве». Это интервью главному редактору «Правды.Ру» Инне Новиковой российского психолога, социолога, президента Международной академии гуманитарных технологий (Вашингтон), сопредседателя Русско-германского философского сообщества Евгения Гильбо. Начинается оно вопросом:

– Евгений Витальевич, один коллега из бывшей советской республики, нынешнего независимого государства, как-то сказал: «Отдайте Украине Крым, Грузии – Осетию и Абхазию, Молдавии – Приднестровье, Азербайджану – Карабах, и тогда вас полюбят во всем мире». Я спросила: «А как мы можем отдать? Там же люди сами решают». Мне сказали: «Нет, все зависит от России, все решает Россия». Как вы считаете?»

Вопрос, мне кажется, не просто интересный, он чрезвычайно точно характеризует примитивное и циничное мышление тех, для кого понятие о праве народа на самоопределение – это пустой звук, для кого десятки тысяч людей – это та мелочевка, которой можно пренебречь, предать которых – не предательство.

Но я сейчас не буду пересказывать ответ Евгения Гильбо, который показался мне витиеватым и не очень интересным. А вот дальше, рассуждая о перспективах армяно-азербайджанского урегулирования, он высказал оригинальную идею: «Азербайджан сможет уступить Карабах, только получив очень серьезные компенсации в другом месте… Рядом с Азербайджаном существует сильное государство, в рамках которого захвачено примерно две трети его территории. Ведь северный Азербайджан, который сейчас является отдельным государством, – это только треть территории Азербайджана. Соответственно, две трети оккупированы Ираном, две трети входят в состав Ирана».

То есть баш на большой баш, Карабах взамен на большие территории северо-западного Ирана, населенные азербайджанцами? В принципе, это, наверное, было бы справедливо, если бы армяне Арцаха жили в составе Армении, а азербайджанцы Ирана – в Азербайджане… Ну, а разве не справедливым было бы создание независимого государства курдов? Но попробуйте сказать это в том же Тегеране…

Снова приходит на память крылатая фраза: «Что нам стоит дом построить! Нарисуем – будем жить».

Виталий Шария

Эхо Кавказа

 

Не знаю, может, это связано и с тем, что за последние месяцы внимание абхазского общества слишком плотно занимали президентская гонка и политика, но на днях бурную реакцию в интернет-сообществе вызвали темы совсем иного рода.

Особенно активно, достигнув почти пятидесяти комментариев, на форуме самого популярного абхазского интернет-сайта обсуждалась не такая уж вроде бы примечательная публикация в СМИ о том, что, по данным российского сервиса бронирования жилья для отдыха Tvil.ru, в первую десятку городов для женского туризма в нынешних октябре и ноябре вошли города-курорты Ялта, Алупка и Сочи, горный курорт Красная Поляна, город на озере Селигер Осташков, столица Урала Екатеринбург, а также Петербург, Иркутск, Калининград и абхазский город Гагра. Причем дешевле всего одиноким женщинам отдыхать в конце осени в Гагре: здесь аренда жилья обойдется в среднем в 600 рублей в сутки. Дороже всего – в Осташкове (3 тысячи рублей в сутки).

Подавляющее большинство форумчан восприняло в качестве цели таких поездок одиноких женщин поиск, как говорили в советские времена, курортных романов, или, как более жестко говорят сейчас, секс-туризм. Один интернет-комментатор, правда, возмутился по этому поводу: «Ну, почему все сразу согласились с тем, что женщины едут в Гагру только для подобных утех? Наверное, большинство все-таки едет искупаться в еще теплом море, погреться на пляже и подышать чистым морским воздухом, отдохнуть от суеты. Сейчас не так много людей на пляже, красота!» Ну, одно другому не мешает, возражали ему. И упорно продолжали развивать все ту же тему: едут, мол, развлечься с нашими особо озабоченными мачо.

Вот одно из прозвучавших мнений: «Сейчас это не так масштабно, как в советские времена, когда на пляже сесть было негде, и местных побольше, а границы Союза – на замке. Причем если не опережают, то не уступают тут в активности абхазам и наши армяне, русские, мегрелы. Такое происходит на всех курортах мира, а арабы севера Африки сделали обслуживание женщин бальзаковского возраста промыслом, сейчас такой «туризм» развивается в некоторых африканских странах. Наши гусары «с дам-с денег не берут-с», конечно, но исключения есть во всем и везде. Чем они вам помешали, ведь как только ни обзываете своих сограждан! Главное – женщины на форуме молчат, а мужчин это очень возмутило. Мы уже не раз отмечали тут готовность наших граждан заниматься самобичеванием, даже себе во вред».

Другие рассуждения: «Осенью дети, как известно, в школе, и мама добропорядочная и любящая их не оставит ради увеселения. А тут если и есть дети, то взрослые. Но зашоренным мозгам не понять, что такая одинокая женщина хочет банально развлечься и, желательно, не одной. Если денег много, она едет на курорты Италии, Испании и т.п., если мало – к нам. И за очень небольшие деньги женщина в прямом и переносном смысле имеет молодого мужчину, который обслуживает ее. А эти дураки и рады продаться, даже за старый телефон. Своего рода мужская проституция»; «Понятие «альфонс» или «жиголо» им незнакомо. А если и знакомо, то не «западло». У этой публики иные ценности».

У меня же по прочтении всей этой полемики возникли другие ассоциации и воспоминания. Не так давно прочел в Википедии статью про современный секс-туризм. В принципе, многое в ней было известно мне и раньше, но статья эта систематизировала то, о чем раньше доводилось читать и слышать по отдельности. А именно: самые популярные страны для мужского, то есть традиционного секс-туризма, – это Таиланд, Филиппины, Куба, Ямайка, Бразилия... То есть те страны, где нет патриархальной строгости нравов для женщин и одновременно уровень жизни не столь высок, чтобы пренебрегать в туристической сфере такой статьей дохода. А есть другая группа туристических государств, в которых в последние десятилетия стал развиваться секс-туризм женский. Это Турция, Египет, Марокко, где горячие южные мужчины сделали своим хобби, а то и профессией эскорт состоятельных дамочек, чаще всего бальзаковского и постбальзаковского возраста. Есть и третья группа стран, вполне себе экономически развитых, где существует секс-индустрия для туристов обоих полов – Германия, Голландия и др.

Понятно, что Абхазию если уж включать сюда, то во вторую группу, хотя и с большими оговорками. Хорошо помню, с каким наивным, скажем так, удивлением и возмущением я лет двадцать назад начал встречать в российских СМИ публикации о том, что россиянки ездят «оторваться» на пляжи Турции и Египта. Возмущался тогда, вспоминая, как часто в советские годы мне и моим коллегам в абхазской прессе приходилось писать о случаях изнасилований курортниц местными парнями. Разве, мол, это справедливо: турки и египтяне еще и бабло (или разные презенты) получают за то, за что наши искатели приключений порой попадали за решетку?!

Нет, конечно, я утрировал. Попробуем разложить все по полочкам. И в советские годы приезжали на черноморское побережье Крыма и Кавказа, в том числе Абхазии, курортницы самого разного возраста, внешности и свободы нравов. Вспомнилось сейчас, кстати, как в начале восьмидесятых, будучи в командировке в той же самой Гагре, я познакомился и разговорился с явно «озабоченной» харьковчанкой лет сорока и весьма малоприятной внешности, которая между делом упомянула, что приехала отдохнуть на недельку и что с собой у нее «полторы штуки» (сумма по тем временам нехилая, эквивалентная полугодовой среднестатистической зарплате). Это не значит, конечно, что она собиралась расплачиваться за любовь молодых мальчиков «напрямую», но чувствовался ее настрой оплачивать счета в ресторанах и т.д. (Тогда это было принято делать завуалировано, а не так, как при наступивших в 90-е рыночных отношениях.) Но это крайний случай, а гораздо чаще встречались, как везде и во все времена, просто достаточно раскрепощенные женщины, которые были совсем не прочь развлечься, да еще и увезти с собой какие-нибудь подарки. Но приезжали и юные целомудренные девушки, которые, сталкиваясь с зашкаливающим уровнем тестостерона у местных «пляжных львов кавказской национальности», с поминутными приставаниями таких на улицах, предпочитали тут же уехать в более спокойные курортные края, или же попадали в криминальные сводки как жертвы изнасилований. А «уровень тестостерона» вполне объясним, учитывая табуированность подобных отношений с местными девушками в нашем патриархальном краю.

Но понятно, что «поиск приключений» – это одно, а насилие – совсем другое. Уголовная статья за изнасилование была тогда одной из самых «востребованных» в судах, а обсуждение этих случаев – одной из частых тем для разговоров в обществе. Помню излюбленную фразу пытавшихся оправдать насильников: «А зачем она с ним пошла?». Раз, мол, «пошла» – значит, спровоцировала.

Примечательно, что после грузино-абхазской войны от одной знакомой москвички мне довелось услышать в качестве похвалы то, что в Абхазии практически исчезли те самые приставалы, которые не давали прежде курортницам проходу. Мы с ней пришли к выводу, что пережитые в начале 90-х местной молодежью потрясения и послевоенные заботы о материальном выживании вышибли из голов прежнюю заточенность на поиск «курортных приключений» как едва ли не главный смысл их жизни. Потом, наверное, это вернулось на круги своя, но не в той уже мере, как было в последние советские десятилетия.

А теперь о другой публикации – под заголовком «Если б я был султан: нужно ли Абхазии многоженство». В интервью одному из местных СМИ заместитель муфтия Абхазии Абдурахман Джугелия рассказал, в каких случаях мужчины могут стать многоженцами, что может стать препятствием для этого и нужно ли абхазскому обществу многоженство. Он рассуждает:

«В Коране Всевышний говорит о том, что мужчина может жениться на одной, двух, трех или четырех женщинах, но он должен уметь правильно относиться к ним; если он не может этого сделать, то стоит ограничиться одной. Всевышний не приемлет, когда одна женщина счастлива, а другая несчастна».

Абдурахман Джугелия считает, что многоженство в условиях малочисленности населения Абхазии может быть полезным, он знает несколько таких абхазских семей, они мусульмане. Жены, о которых рассказал Абдурахман Джугелия, живут в разных домах, но при этом они тесно общаются. Но он подчеркнул, что для многих это неприемлемо.

Один из форумчан заметил: «Даже в исламские времена абхазы не практиковали многоженство, но в семьях было много детей. Проблема деторождения имеет много факторов». Другой высказался саркастически: «Мужу, рискнувшему иметь несколько жен, надо не только их прокормить, но и одеть, купить украшения, не обделять ни в чем. А если добавить то, что у каждой родственников полно, то ума не приложу, как этот несчастный будет в Абхазии успевать на все события сразу в двух, трех или даже четырех фамилиях... Уж пусть все, как есть. Детей рожать надо побольше».

Добавлю кое-что от себя. Тема эта поднимается в Абхазии не в первый раз, и далеко не всегда обсуждали ее в шутливой манере. В августе 1993 года в газете «Республика Абхазия», выходившей тогда в Гудауте, преподавательница Абхазгосуниверситета напечатала пространную статью, в которой приводила аргументы за то, что разрешение у нас многоженства может помочь абхазам в преодолении демографического кризиса, порожденного военными потерями мужского населения. А в 1995 году я рассказал в газете о семье Ласария из села Дурипш, где были муж и две жены. Причем семья была христианская, и жили все в одном доме. Все тогда опиралось на уходящую в глубину веков абхазскую традицию, при которой религия была ни при чем: что если жена не может родить детей, муж, при ее согласии, имеет право взять вторую. В данном случае жена родила дочь, но после этого уже не могла рожать по медицинским показаниям. Тогда властная свекровь настояла, чтобы привели вторую жену – молоденькую выпускницу школы (в доме должен быть наследник). И та родила нескольких детей, в том числе сыновей. А «старшая жена» смирилась, поскольку ей некуда было идти... И что же, жили вполне дружно. Но это, разумеется, для Абхазии редкое исключение, а не правило.

Виталий Шария

Эхо Кавказа

 

Страница 1 из 21
Яндекс.Метрика